То ли выпь захохотала, то ли филин заикал

«Окраина» (1998), режиссер Пётр Луцик.

Сценарий — Пётр Луцик, Алексей Саморядов.

Вестник, что одним известен как породистая псина, а другие аб нём утверждают, что он кот подвальный чистой воды (как по мне, так я вижу его разновидностью лисицы домашней ассирийской, хоть трошки и полисадниково-виноградниковой), ага, значит, вострубил сей вестник посреди тусклой смури ленинградского время – а было хорошо если десять с четвертью осенней зимы — несколько пронзительных, в меру протяжных и, не буду кривить душой, довольно противных, и всё-таки необходимых нот.

Ноты бы они и ноты, — скажете вы, но я, как британская «энигма», транслэйт трубный глас и престо-престо, синьорита. Или, проще говоря, квикли-квикли айлюлю.

«Весть», чтобы вы понимали, есть не что иное как социальный заказ, чудесным образом спущенный Студова (пальцем в небо) в наш прагматический и романтический мир с целью углубления того, что ранее было расширено, продлено и загнано ввысь (а то и внизь) нутряными флуктуациями всякого, кажущегося себе отдельным индивидуума во благо… в общем, всё во благо, даже не сомневайтесь.

В нашем случае трубили заказ на ноябрьско-декабрьское настроение, хотя казалось бы куда боле, но прозорливость высших сил не подлежит сомнению, а мудрость народная и того менее; голосит же последняя аб том, что «клин клином вышибают», поэтому берёмся абодвумя руками, кто за что горазд, и смотрим престранное кино, и ни одно, потому что будет у нас, видно, серия такого, с позволения сказать, кино — усугубляющего и пронизывающего.

Конкретно за «Окраину» скажу, что картина снята мощно и безжалостно, в жанре «яростный декабрь», другими словами, «если кто и уйдёт живым, то вряд ли здоровым». На какой-то минуте становится совершенно ясно, что создателей фильма ни на грамм не заботило то, как сложится судьба зрителя после его просмотра.

 

 

About Олень Бородач view all posts

сидя в топком пыльном кресле против зеркала в гостиной я глотал немного водки а потом немного джина я смотрел в себя часами я рассматривал кого-то человека с бородою с бородою и усами удивлялся поражался как меня под этой маской можно знать любить и помнить если сам я вряд ли знаю кто сидит в том пыльном кресле в той гостиной так похожий на того кто что-то знает обо мне и что-то помнит обо мне ещё давнишнем тех времён когда прохожий поедая горстью вишни мной в лесу залюбовался на тропу когда я вышел тихо-тихо осторожно снял ружьё встал на колено я смотрел не отрываясь и вокруг так было нежно замер я и наслаждался тишиной живущей в сердце раздался щелчок и пламя полыхнуло и погасло человек сердито крякнул и зарыскал по карманам позабыв о спелой вишне и в траву её рассыпав я мотнул ему рогами на прощанье и к закату побежал что было мочи ведь ждала меня до ночи молодая олениха было тихо тихо тихо